Филателия в лицах. А.Сергеев: Коллекционирование – огромная, колоссальная, всепожирающая страсть

Писательство и перевод были главным делом Андрея Сергеева, но помимо этого, он еще был страстным коллекционером. В книге «Альбом для марок» он пишет: «Сколько себя помню, я собирал монеты и марки…».

Предлагаем вам отрывок из интервью русского поэта, прозаика, переводчика Андрея Яковлевича Сергеева о коллекционировании и колллекционерах.

– Откуда у вас тяга к коллекционированию?

– Не знаю, откуда. Видимо, родился с каким-то дефектным геном. У меня даже основной мой опус, о жанре которого спорят... Рижский "Родник" и издательство "НЛО" спокойно назвали это дело романом. Я не возражал, потому что "Альбом для марок" подходит и под определение романа воспитания. Но очень интересно критики об этом пишут. Вот, мол, "Альбом для марок", знаем мы этих филателистов: купит какую-то марку, приклеит себе в альбом. А нет такой марки, он другую какую приклеит, ему все равно... Полное непонимание дела, потому что за марки убивают, за марки совершают страшнейшие преступления.

Когда Георг V купил себе редчайшую марку острова Маврикий, которая по тем временам стоила что-то фантастическое, кажется, 40 тыс. фунтов – это в 30-е годы! – то ее охранял целый отряд из Скотланд-Ярда... 

Коллекционирование – огромная, колоссальная, всепожирающая страсть. Польский профессор Гумовский, который лет 100 назад написал книжку о психологии коллекционера, говорил: даже если человек, с которым вы имеете дело, друг всей вашей жизни, если он профессор, если ему 60 лет и вы его идеально знаете, не оставляйте его наедине со своей коллекцией! Вот какое сильное искушение, какая страсть, когда человеку не все равно, какую марку наклеить – ту или эту. Это критику нашему все равно, какую на конверт наклеивать...

– Есть ли разница в психологии человека, собирающего марки, монеты или скажем бабочек? Или это одна страсть по-разному выраженная?

– Я думаю, что страсть одна. Вот у человека, собирающего самовары или галстуки – другая страсть, потому что страсть человека, собирающего марки, монеты или бабочек основана на системе. 

– А такое отличие: чтобы собрать коллекцию бабочек, надо этих бабочек изловить – куда-то ехать, сачки-морилки-распрямилки...

– Это все романтика, из книжек. Человек, собирающий бабочек, покупает их в магазине, уже препарированных. Какой-то очень редкий вид стоит больших денег, может быть даже на аукционе он с каким-то другим коллекционером сцепится. И они вдвоем возгонят цену в космос.

Элемент охоты на бабочек свойственен детям или наоборот суперзнатокам с научным уклоном, которым и этот элемент важен. Но тут нет особых отличий от других видов коллекционирования. Некоторым нумизматам и филателистам тоже очень нравится процесс добывания монеты или марки: он куда-то пошел, где-то что-то разузнал, у кого-то перехватил...

Есть люди, обычно не из самых серьезных коллекционеров, у которых если есть монета или марка, которую вы ищете, то они нипочем вам не отдадут. И не потому, что она им нужна. Просто теперь он будет хвастаться всем подряд: вот, у меня сам N. монету торговал, да я ему не отдал! И продаст потом дешевле и хуже.

А бывают такие, кто предпочитают всему – придти в магазин и спокойно купить за свои денежки. Правда, в зарубежных нумизматических магазинах принято торговаться, поторговавшись – иногда даже очень нахально поторговавшись, – схватить свою монетку и уйти.

– Коллекционеры – обычные люди или особые?

– Совсем другие люди! Совсем другие...

– Что представляет собой сообщество коллекционеров?

– О, это очень разнообразный и очень замкнутый мир. Это люди особого склада. Кстати, как ни странно, процент интеллигентных людей среди них не больше, чем в любой другой области человеческой деятельности. Меньше, чем, скажем, среди библиотекарей. Но это люди совершенно невероятных, каких-то маргинальных, но очень глубоких и интересных познаний. Бывает, ничем, вроде, не выделяющийся среди других трудящихся человек, но он знает гербы всех немецких княжеств какого-нибудь там XVII-XVIII века, он тебе точно все отличит, расскажет. Это тоже выделяет коллекционеров среди толпы. 

– А есть какая-то своя профессиональная этика?

– Серьезных коллекционеров не так много, они друг от друга зависят. Соответственно, возникает и некоторая этика. Монету или марку надо отдавать тому, кому она больше всего нужна, тому, кто именно это собирает. Ну, во-первых, это коммерчески выгодно – он больше всего даст. А во-вторых, есть какое-то правило, что ли: раз у человека хорошая коллекция, она должна пополняться. 

– В чем для коллекционера высший смысл его коллекции? Это чисто личное, экзистенциальное, образ жизни?

– Коллекция средняя, бытовая украшает жизнь, делает ее интереснее. Коллекция какого-нибудь банкира может быть репрезентативной. Вот, гости дорогие, смотрите, вот это вот Клеопатра, та самая. Смотрите, какая она уродина, какой у нее был паяльник, уродина, а как нравилась!..

– Коллекция способна погубить человека. А может спасти?

– Мы сейчас сидим на Мещанской улице (бывшая 4-я Мещанская), на которой родился Евтушенко. На станции Зима он был в эвакуации, но вряд ли он знает, что на станции Зима жил человек, который владел умами и сердцами очень многих людей по всей территории СССР. В какие-то не самые страшные годы – в конце 20-х, начале 30-х – на станцию Зима сослали одного филателиста. Он с собой захватил только маленькую тетрадочку. А в этой тетрадочке были так называемые первые номера. Это самые редкие марки, практически, пробы. И он буквально держал за самое чувствительное место десятки, сотни, а может быть тысячи людей по всей стране. Тех, которым вот именно что не все равно, какую марку клеить в альбом. Ему на станцию Зима слали бог знает чего. Не только масло, но и черную икру. В общем, он там очень неплохо жил, обладая этой тетрадочкой. И изредка расставался с маркой-другой...

– Одна маленькая тетрадочка – и такое всесоюзное участие?

– В ней было несколько сот марок. Но это же тысячи людей, которые готовы на все... Его в буквальном смысле слова сливочным маслом умасливали, чтобы он хорошо относился к такому-то и, если будет отдавать такую марку, то отдал не тому, а вот этому...

– Бывает, что серьезных коллекционеров обманывают, продают фальшивки?

– Случается, конечно... В Эстонии, в 20-е годы марки, выпущенные во время гражданской войны, подделывались не со страшной силой, а со страшной скоростью. Покупатель приходил в магазин и спрашивал определенную марку с редкой надпечаткой. Ему говорили: да, знаете, где-то была, сейчас поищем. И в задней комнате печатали этот заказ. Брали нужную марку и делали такую надпечатку, как требуется. Поэтому очень много фальсификаций. 

– Вы говорите, иногда за марки убивают.

– Да. Например, при ограблении.

– А появились в последние годы какие-то новые типы коллекционирования, не трубочного или значочного, а серьезного?

– Знаете, коллекции значков тоже бывают довольно серьезные. Я видел, коллекцию значков Второй мировой войны, это было очень интересно. Я не знаю, что сейчас есть. Собирается все... 

... Но понимаете, дело еще в чем. Предмет коллекционирования должен нести в себе значительную информацию, иначе это неинтересно. Безусловно, наклейка от сигары информацию какую-то несет, но очень малую. Вокруг монет Бог весть сколько всего, вокруг марок Бог весть сколько всего...

По материалам: s30983408019.mirtesen.ru