Путешествие в сказку 1001 ночи

На марке почты России, совместного выпуска с почтой Султаната Оман, на купоне написано, что еще в старинные времена между странами имелась «тесная связь». Верю! Я, как и вы, верю печатному слову! И всё же, расскажу о «моём Омане».

Впервые я попал в Оман в 90-е. Мы ехали, ехали через пустыню и горы, когда проводник вдруг сказал: мне: «Теперь мы в Омане!» 

Никакой границы не было. И никакой разницы между эмиратской и оманской пустынями я вначале не заметил. Но, проехав еще несколько километров и въехав в деревню, я понял, что нескольких часов, проведенных в глухом углу этой страны, для меня недостаточно.

Вид Омана из космоса

Попасть в Оман мне удалось лишь несколько лет спустя. С тех пор прошло почти четверть века. Регулярного туризма здесь еще не было, поэтому ехать в нее было долго и дорого. В стране тогда было меньше отелей, чем пальцев на руках. И все они были многозвездно-роскошными.

Я приехал туда в новогодние каникулы. Отогревшись пару дней возле тёплого океана, направился в город, знакомиться с местной жизнью. Первой моей целью было посещение местного филателистического бюро. Мне было известно, что оно находится в здании Министерства транспорта и связи в центральном районе Маската – Ruvi. Недалеко от отеля было шоссе, я дождался автобуса, сел и доехал до Руви. Теперь мне предстояло найти это министерство. Все указатели в городе, на дорогах и вообще в стране – на арабском. Но я приметил почтовое отделение и направился туда, чтобы спросить дорогу к их вышестоящему учреждению.

В наших бюрократических структурах принято ограничивать информированность подчиненных, чтобы они, чего доброго, не развились слишком быстро до способности подсидеть руководителя. У арабов подход иной: чем компетентнее подчиненный, тем более широкий круг вопросов он способен решать и … тем реже беспокоит начальника! Если работник не может решить вопрос, он адресует его «наверх».

Почтовый оператор не понял моего английского и указал мне дорогу к кабинету начальника почтового отделения. Я вошел в просторный кабинет. За большим столом сидел араб маленького роста. В кресле напротив сидел большой и толстый человек негроидной расы. Они пили чай, курили и разговаривали. Выслушав мой вопрос, араб предложил мне сесть в свободное кресло и сказал: «Выпейте чаю. А после мой друг таксист (жест в сторону негроида) отвезет вас куда надо». От чая я отказался, но счел за удовольствие покурить с ними. Почтовик еще немного поговорил по-арабски с другом, после чего мы с ним простились. Таксист довез меня до большого дома и пальцем показал, в какую дверь мне входить.

В бюро мне предложили купить всего пару выпусков марок. Я удивился и пошел знакомиться с директором, которому задал вопрос о столь скудном предложении.

Этот араб был важен и корректен. Он объяснил мне, что эмиссия каждого выпуска марок в стране длится всего три месяца. По истечении этого срока непроданные марки изымаются из продажи и подлежат уничтожению. Услышав это, я понял, почему цены на марки Омана в каталогах такие высокие. На мой вопрос, как можно приобрести более ранние выпуски, араб сказал: «Никак!» 

Не подозревая того, он своим ответом разжег во мне охотничий азарт. Я подарил ему пару российских марок, которые всегда вожу с собой. Это тронуло директора, он открыл сейф и достал большой красиво иллюстрированный альбом.

— Этот альбом, посвященный истории почтовых марок Омана, мы издали несколько лет назад. Хотите купить?

Я без сожаления расстался с 30 долларами. Покинув бюро, я некоторое время побродил по центру столицы и собрался ехать в гостиницу. В Маскате, как и во всей стране, не было регулярных маршрутов общественного транспорта. Небольшие автобусы реагировали на взмах руки и везли, куда скажешь. Неудобство в том, что они развозили по адресам и других пассажиров, так что поездка могла затянуться.

Было и такси. Долго стоял я с вытянутой рукой, но и автобусы, и такси меня игнорировали. В тот день я был одет в джинсы, джинсовую рубашку, на голове была широкополая шляпа с гордой надписью Marlboro. Щедрое аравийское солнце здорово припекло. Я сбросил шляпу, она повисла на тесемках у меня за спиной, и почти сразу возле меня остановилось такси. Сел, назвал отель, и мы поехали. Шляпа за спиной мешала, и я перекинул ее на грудь. Машина резко затормозила. Таксист повернул ко мне лицо и вскрикнул: «Амэрикан!?»  

— Ноу, ноу! – закричал я. – Раша. Москоу. Раша!

Водитель, чуть помедлив, включил передачу. Всю дорогу он молчал, а его нос был направлен по диагонали в сторону от меня. На дорогу он смотрел одним правым глазом. Больше я этой одеждой в Омане не пользовался.

Разрешенная скорость движения в Маскате — 100 км/час. Город расположен в горной местности. Между низинами с жилыми кварталами раскинуты эстакады. Ориентироваться в незнакомом городе, двигаясь с большой скоростью, было трудно. Ехать медленно – невозможно, мешаешь другим и получаешь возмущенные гудки. Дорожные указатели только на арабском языке.

Вид Маската

Начать исследование местных ресторанов я решил с китайского, с громким названием «Золотой дракон». Он находился довольно далеко от отеля. Выехал в город я уже в сумерках. Долго кружил по городу, метался из района в район, с эстакады на эстакаду. Но надежды найти ресторан не терял. Мои усилия были вознаграждены: в очередной раз съехав с эстакады, чтобы развернуться и продолжить поиски, моя машина была остановлена повелительным взмахом руки офицера полиции. Моё состояние из-за неудачной езды было близким к отчаянию, а тут – он!

— Вот хэппенд? – невежливо обратился я к офицеру.

Он не смутился и сказал:

— Это я хочу спросить у вас, вот хэппенд! Вы уже третий раз здесь проезжаете.

Я взял себя в руки:

— Ресторан ищу…

— Это далеко отсюда, следуйте за мной!

Он сделал знак подъехать водителю большого джипа, припаркованного в дальнем конце перекрестка, два автоматчика, стоявшие возле машины, запрыгнули в салон. Дорога заняла минут десять, которые я проехал, вися на хвосте полицейской машины. На крыльце ресторана я пожал офицеру руку, и мы простились.

Рукопожатия в Омане приняты. Подойдешь к таксисту на стоянке, поздороваешься – он в ответ протянет тебе краба. И в магазине на приветствие – то же самое от продавца. Брезгливому человеку в этой стране будет непросто. Впрочем, оманцы выглядят опрятно.

Это были времена султана Кабуса - первого султана страны, возникшей в 1970 году.  

Оманские рестораны – это что-то особенное! Самая потрясающая кухня — местная, рыбная. В меню обычно указывается цена основного блюда. Все остальное набираешь по аппетиту, это на цену не влияет. Так было, сейчас – не знаю. Алкоголь в оманских ресторанах не подавали. В мексиканском были коктейли и текила. В итальянском — сухое. Пиво только в немногочисленных пивных барах, в скудном ассортименте. В магазинах два-три вида сухих вин. Это в столице. В провинции я не замечал вовсе.

Оманский риал жёстко привязан к доллару США и дороже доллара в 2,6 раза.

Из-за высоких скоростей вождения, страна аварийно опасная. Каждый автомобиль был оснащен предохранителем: при достижении скорости 120 км в час в салоне включался противный зуммер. Чтобы избавиться от него, нужно было снизить скорость. Но вскоре я заметил, что и на скорости около 100 я мешаю движению. Администратор гостиницы мне подсказал: этот сигнал сам отключается … на скорости 140! Хорошо, что дороги в стране вовсе не загружены автомобилями. Так что мне не часто приходилось пользоваться этим советом.

Оман – страна мощных цитаделей, их завоевания происходили с моря. Багдадский Халифат, Португалия, Англия перенимали друг у друга права на эту территорию.

Из пустыни в нее проникнуть не просто, с севера страну охраняют горные цепи-трёхтысячники. Мне стало понятно, как образовалась Аравийская пустыня. Влажный воздух с океана, двигаясь на север, упирается в эти высокие горы, концентрируясь в облака и почти ежедневно проливается там, на высоте, дождями. На побережье дождей почти не бывает. Но воды, нисходящей с гор, стране хватало.

По другую сторону гор раскинулась безводная пустыня, и это уже Саудовская Аравия.

Мощные древние крепости расположены в населенных пунктах поодаль от морского побережья. Они охраняли ту часть страны, которая никогда никем не была завоевана.

Еще много могу я рассказывать и о своих поездках по стране, о природе и подводном мире тех мест, и о других приключениях, которыми была полна эта поездка.

Но ведь обещал про марки!

Итак, после трех месяцев со дня поступления в продажу очередного выпуска оманских марок, непроданные экземпляры изымаются из продажи и подлежат уничтожению. Вот тут я понял, как действовать. Ага, можно подумать, арабские работники более дисциплинированные, чем мы. Ничуть! Восточное благодушие (назову это так) – черта национальная. Этим и пришлось воспользоваться. Разъезжая по стране, я заходил в почтовые отделения населенных пунктов, улыбался и жал руки почтовикам, и, перекинувшись с ними несколькими фразами, говорил: «Открывай сейф!» 

Помимо благодушия, арабам свойственна вежливость. Меня ни разу никуда не послали. Сейфы открывались! И в них лежали марки, которые давно должны были быть уничтожены. Я ведь им не враг, я не брал все что было. Брал по одной штучке, так что, когда у них наконец дошли бы руки до уничтожения, кто бы стал считать!

Накануне отъезда из страны вновь заехал в филателистическое бюро. Открыл в нем счет, оставил деньги, чтобы получать новинки. Зашел к директору попрощаться и допустил ошибку: похвастался своими приобретениями. Увидев заполненный марками мой дорожный альбомчик, он воскликнул: «Как вы это достали?!»

Я замялся, а директор стал настаивать. Тогда я применил «удар под дых». Не отвечая на его расспросы, указал на одну из марок и сказал:

— Что это? Её нет ни в одном каталоге!

Он осёкся и сказал: «Есть!»

— Нет, в каталогах выпуск 85 года. А на этой – 92-й. Почему о допечатке никому не известно?

Эта марка имеет самый высокий номинал за всю историю оманской почты.
Сведения о допвыпуске до сих пор отсутствуют в каталогах.

Без подробностей: и у почты бывают свои примочки. Там, где обращаются деньги, там всегда есть свои примочки. Мне показалось, что директор сделал движение, будто хочет выхватить у меня из рук альбом. Я махнул ему на прощание рукой и почти бегом покинул здание министерства.

Платон Рощинский