«Ракетная почта» Кубы: много шума из ничего

Как известно, запуски почтовых ракет в 1930-е — 1950-е годы XX века завершились полной неудачей, но филателистический след они оставили заметный. Особенно на Кубе.

Идея создания кубинской почтовой ракеты возникла в 1939 году, буквально за несколько месяцев до ее официального запуска. Основной движущей силой ракетной почты Кубы был д-р Томас А.Терри, в то время президент Кубинского Национального Клуба филателистов.

При Гаванском филателистическом клубе был сформирован Оргкомитет по созданию первой кубинской аэропочтовой ракеты. Его возглавили Томас Терри и Ричард Милиан Сантеро, которые, в отличие от всех зарубежных испытателей, опиравшихся только на частную инициативу, беспрецедентно сумели добиться от правительства Кубы официальной поддержки.

Изготовление ракеты и ее испытание было поручено местному пиротехнику Антонио Фунесу, бывшему сотруднику фирмы «Дюпон», которого почему-то у нас именовали Энрике и называли «талантливым инженером». Какой он талантливый ракетостроитель, мы сейчас узнаем.

Ракета была длиной 75 см. Чисто пороховая. Всего ракет сделали 4. Решено, что первые 3 пуска будут испытанием ракеты (но тоже с письмами и спецгашениями по полной программе), а последний — официальным. В короткое время Фунес осуществил три пробных, неофициальных запуска на прибрежном армейском стрельбище столичного района Марианао.

Решено было установить «почтовый рейс» между провинциями Матансас и Гавана. Но безопасной местности для полета не могли найти, поэтому выбор остановили на армейском полигоне Мирамар. Сейчас это столичный пригород, а полигон — слишком крутое название для обычного стрельбища.

Для осуществления этих пробных запусков на служебной почтовой марке была сделана неофициальная и непочтовая надпечатка:

В первую ракету уложили 70 писем франкированных маркой, с надпечаткой и надписью «PRIMER COHETE AEREO, 1939» (Первая почтовая ракета, 1939). На обшивке написали «C-1». На конвертах наклеили служебные марки кубинской почты номиналом в 25 сентаво. Конверты также были погашены круглым штемпелем «Preensayo del primer cohete postal aereo» с указанием места и даты, а также испытательного предназначения запуска.

Письма и марки были такие:

Запуск почтовой ракеты состоялся 1 октября 1939 года. Первая ракета взорвалась на месте из-за перегруза корреспонденцией, пролетев 12 метров (39 футов). Удалось спасти из обломков только 60 писем. Конверты от 1 октября 1939 на аукционах продаются по следующим ценам: без автографов Томаса А. Терри и «талантливого инженера» Антонио Фюнеса – 325-400 $, а с автографами — 650 $. В запасе оставалось еще 930 чистых немаркированных конвертов с надписью «PRIMER COHETE AEREO».

Второе испытание было проведено 3 октября. Отправили всего 21 конверт, без надписи «PRIMER COHETE AEREO, 1939». В грузовой отсек вновь поместили корреспонденцию. Нагрузкой стали конверты с иной маркировкой. На них наклеили виньетки белого цвета с синей каймой, имевшие номинал 25 сентаво. Кроме того, было произведено гашение, которое осуществлялось при помощи того же штемпеля, что и ранее, но с иной датой. На этот раз ракета пролетела 500 метров (550 ярдов).

Конверты от 3 октября 1939 года на аукционах продаются в среднем за 1000$.

8 октября 1939 года состоялся третий полёт почтовой ракеты «талантливого инженера». В ее головной части находилось 16 конвертов с виньетками достоинством 25 сентаво. Этот почтовый знак имел белый цвет с красной или синей каймой. Представители филателистического клуба вновь использовали имеющийся штемпель, на котором тройку заменили восьмеркой. Ракета полетела не совсем туда (по официальной версии — сбита с курса порывом ветра) и упала в море. При этом почти вся почта погибла. Но кое-что спасли. Конверты были такие:

Все эти три первых запуска 1, 3 и 8 октября, хотя и закончились неудачей, считались пробными. Но кубинцы по какой-то причине стали трактовать их как успешные. А. Фунес сделал вывод: результаты многообещающие. Конструктор провёл работу над ошибками и постарался не провалить теперь уже официальный эксперимент, назначенный на первую половину октября.

Произошло это ранним утром 15 октября 1939 года на территории гаванского спортивного клуба в присутствии 300 гостей: чиновников правительственного Секретариата по связи, иностранных дипломатов, журналистов и филателистов. Готовился официальный запуск первой кубинской почтовой ракеты. Так пытливые умы Гаваны собирались модернизировать доставку корреспонденции в различные уголки Кубы.

В честь этого полета почтовым ведомством Кубы была выпущена официальная почтовая марка с надпечаткой: «Experimento del cohete postal ano de 1939» («Эксперимент почтовой ракеты, год 1939»), которая является первой в мире официальной маркой ракетной почты.

Это были первые в мире марки на тему гражданской ракетной техники с целью почтовой связи. Об их тираже расскажу чуть позже.

Как же проходил полет почтовой ракеты?

А. Моисеев, обозреватель журнала «Международная жизнь», описывает его следующим образом: «С утра накрапывал дождик. Но запуск решили не откладывать. Все допущенные до исторического события лица собрались на поле спортивного клуба и, затаив дыхание, ожидали чуда. Антонио Фунес приблизился к ракете, в которую накануне секретарем Оргкомитета Ричардом М. Сантеро был заложен контейнер с 10 пустыми почтовыми конвертами, и поднес к фитилю зажженную спичку. Ракета издала громкое шипение, оглушительно фыркнула и, подняв облако камней и пыли, рванулась в небо. Собравшиеся увидели, как небольшой, примерно с метр величиной, предмет описал в воздухе широкую дугу и упал на землю. Ракета взлетела метров на 100, потеряла ориентацию и с бешеной скоростью полетела вниз. По горизонтали она пролетела метров 15».

В общем, полный конфуз…. А в это время… «Толпа из примерно 300 человек собралась для участия в столь знаменательном деле. Там были не только филателисты, но и весьма важные чиновники». Действительно, Куба выходила хоть в чём-то на первое место в мире! Все дружно запечатлели событие на пленку, чтобы широко распространить сенсацию в прессе. О запуске сообщили все газеты Кубы, США и стран Латинской Америки.

Начнем с Томаса А. Терри, в то время президента кубинского Национального клуба филателистов. Он был главным энтузиастом в этом деле, но не самой важной шишкой.

Далее — информация, которая отсутствует на русскоязычных сайтах, но, тем не менее, имеет место быть. Видите на предыдущем фото почтенную публику? Кто там главный? Не группа в белых пиджаках, а главный в центре – кабальеро в сером. Это министр юстиции Кубы, доктор Аугусто Саладригас. Он возглавлял инаугурацию этого события.

Как он там оказался? Его попросил возглавить это мероприятие «прокурор Гаваны, доктор Рене Ферран». Рене Ферран был страстным филателистом, почетным президентом кубинского Национального клуба филателистов. Не фактическим президентом, а почетным. Сам процесс инаугурации запечатлен на следующем официальном фото:

На фото изображен момент, когда Тете Риверо де Ферран, жена прокурора Гаваны доктора Рене Феррана, приступила к инаугурации этого нового почтового процесса доставки писем ракетой. 

На этой фотографии мы можем познакомиться и с Томасом А. Терри, который сверкает самой белоснежной улыбкой.

Кстати, а где сам прокурор Рене Ферран, страстный филателист и почетный президент кубинского Национального Клуба филателистов? Он сзади, выглядывает из-за плеча своей супруги. Его почти не видно. Непорядок. Перестроились... Рене Ферран протиснулся между своей женой и доктором Аугусто Саладригасом и совершил повторную инаугурацию:

Пока я готовил материалы к этой статье, наткнулся на еще одну интересную информацию, которая вызывает склонность к философии. Мартиролог 1954 года в газете Гаваны касательно Рене Феррана. Ну, помните: «Прокурор Гаваны, доктор Рене Ферран, почетный президент кубинского Национального клуба филателистов ….». Там говорится, что это тот самый Рене Ферран, жена которого, Тете Риверо де Ферран, открыла запуск почтовой ракеты в 1939 году. Вот так: работал, работал человек, занимал высокие должности, а в мартирологе упоминается только, что он муж той самой Тете Риверо де Ферран…. М-да.

Но, как мы понимаем, несмотря на торжественность инаугурации, полет на самом деле не состоялся.

Надо понимать дальнейшие действия министра юстиции Кубы, доктора Аугусто Саладригас. Он солидный человек, а присутствовал на каком-то пшике.

Почта доставлена? Нет. Поэтому на следующий день, в понедельник, 16 октября 1939 года, издается приказ об уничтожении всего оставшегося тиража марок с надпечаткой. 18 октября тираж был уничтожен – листы марок утилизировали, использовали для хозяйственных целей. Встречалась информация, что листы марок с надпечатками использовали как оберточную бумагу для отправки товаров в Мексику. Поэтому информация о тиражах таких марок в различных источниках варьируется от 20 000 штук до 200 000 штук.

По заключению Оргкомитета, официальный эксперимент показал, что ракетную технику использовать в почтовом деле пока рано. Но, в принципе, с многочисленными оговорками, можно — после дополнительной и основательной доработки средства доставки. На том и порешили.

Но филателистические события только начинали разворачиваться…

Как указано в различных источниках: «Для участия в данном полете было прислано 2581 письмо. На борту ракеты находилось только 10 писем, однако вся корреспонденция была погашена одинаково. Так что выявить 10 «счастливых» конвертов, действительно оказавшихся на борту почтовой ракеты, невозможно. Но, поскольку запуски почтовых ракет были неудачными, то и письма, помещенные в ракеты, были извлечены и доставлены адресатам с помощью обычной почты.

Итак, что же увидел филателистический мир 15 октября 1939 года? Об этом я расскажу в следующей части статьи...

Продолжение следует...

Дмитрий Кузнецов