Архитектор Гаральд Юлиус Боссе

2024-03-14 09:57:17, Рубрики: ФИЛАТЕЛИЯ.РУ

К 130-летию со дня смерти архитектора Гаральда Юлиуса Боссе

10 марта 2024 года исполнилось 130 лет со дня смерти замечательного русского архитектора Гаральда Юлиуса Боссе — академика и профессора Императорской Академии художеств, а также статского советника.

Его учителем был архитектор Готфрид Земпер.

А наставником в Императорской Академии художеств, с момента поступления в 1846 году и до окончания в 1852 году, был русcкий архитектор и художник, профессор ИАХ, старший брат «великого Карла» — Александр Павлович Брюллов.

Вершиной творчества Гаральда Боссе следует назвать интерьер будуара Марии Александровны, который находится в самом старом ризалите современного Зимнего дворца.

На акварелях Эдуарда Гау, изображенных на советских открытках, запечатлен облик будуара Марии Александровны работы Александра Павловича Брюллова (в синих тонах) и Гаральда Боссе – цвета спелого граната.

В покоях Марии Александровны вдохновенно читал свои бессмертные стихотворения Василий Андреевич Жуковский, который приложил немало усилий для воспитания представителей царствующей династии Романовых.

На снимках П.А. и О.Ю. Латышевых отображается современный облик будуара. Обивка стен и мебели поменяла гранатовый цвет на красный, за исключением единственной панели, специально оставленной для сравнения.

Фёдор Иванович Тютчев, работавший в Министерстве иностранных дел в должности старшего цензора напротив Зимнего дворца, также был частым гостем Марии Александровны, а его дочь Анна Фёдоровна, служила ее фрейлиной, и оставила замечательную книгу воспоминаний о необыкновенной странице Российской истории.

Гаральд Боссе сделал все от него зависящее для того, чтобы творческие встречи Марии Александровны проходили в атмосфере уюта.

Граф Дмитрий Алексеевич Милютин — российский военный историк и военный министр, так же, как и Фёдор Иванович Тютчев, мог появиться в покоях Марии Александровны из здания напротив по первому зову императрицы, чтобы обсуждать разрабатываемую им военную реформу 1860-х годов с ней и Александром Вторым.

Всё, что обсуждалось в интерьере, разработанном Гаральдом Боссе, просто обязано было носить те же самые черты торжественности, строгости и изящества, что были свойственны и подобранному им убранству.

По всей вероятности, именно в оформленном Гаральдом Боссе будуаре, относительно небольшом помещении, обсуждались и планы, как уберечь Константина Дмитриевича Ушинского от неминуемой ссылки за его неумеренно смелые по тем временам взгляды на отечественное образование. И императрица смогла его спасти!

Князь Пётр Андреевич Вяземский, как и Жуковский, тоже читал царственной чете свои стихи, критические и публицистические статьи, а также исторические сочинения.

В отличие от многих других архитекторов, Гаральд Боссе стремился все делать самостоятельно, в результате чего все, вплоть до дверной ручки и кисти на шторах, носило отпечаток его скрупулёзного авторского подхода и изысканного вкуса.

Достаточно частой посетительницей покоев Марии Александровны была и тётка Льва Николаевича Толстого, которой, после скромной Ясной Поляны, будуар императрицы мог казаться пределом мечтаний. Каждый посетитель Эрмитажа восхищенно взирает на творение Гаральда Боссе - прекрасный и неповторимый будуар.

Однако следует отметить, что не будуар супруги Александра Второго сделал имя архитектора известным в народе.

«И пошли они, солнцем палимы…» — некрасовская строка из «Размышлений у парадного подъезда» стала возможной благодаря ещё одной работе Гаральда Боссе – дому Пашкова на Литейном проспекте, 39, в дальнейшем преобразованном в Департамент уделов.

Именно сюда воспетые Николаем Алексеевичем Некрасовым «пилигримы» и держали путь из многочисленных российских волостей в надежде на справедливость, понимание и заступничество…

Из воспоминаний писательницы А.Я. Панаевой следует, что вышеупомянутое стихотворение «...было написано Некрасовым, когда он находился в хандре. Он лежал тогда целый день на диване, почти ничего не ел и никого не принимал к себе. [...] На другое утро я встала рано и, подойдя к окну, заинтересовалась крестьянами, сидевшими на ступеньках лестницы парадного подъезда в доме, где жил министр государственных имуществ (М. Н. Муравьев). Была глубокая осень, утро было холодное и дождливое. По всем вероятиям, крестьяне желали подать какое-нибудь прошение и спозаранку явились к дому. Швейцар, выметая улицу, прогнал их; они укрылись за выступом подъезда и переминались с ноги на ногу, прижавшись у стены и промокая на дожде. Я пошла к Некрасову и рассказала ему о виденной мною сцене. Он подошел к окну в тот момент, когда дворники дома и городовой гнали крестьян прочь, толкая их в спину. Некрасов сжал губы и нервно пощипывал усы; потом быстро отошел от окна и улегся опять на диване. Часа через два он прочел мне стихотворение «У парадного подъезда»».