Почтовые марки и семейный архив

Больше 90 лет назад в каких-то кабинетах появился этот документ. Человеку, которого он касался, было тогда неполных 26 лет и был он выпускником рабфака Текстильного института. 9 мая 2026 года ему исполнилось бы 119 лет.

Удостоверение от 5 апреля 1933 года. Дано сие тов.... Михаилу... в том, что он, на основании отн. Главного Управления Швейной Промышленности и телеграммы Наркома Легкой Промышленности Туркменской ССР, тов. ГРОСС за №73 командируется в гор. Ашхабад на должность Директора Ашхабадской Швейной Фабрики.

Видимо, какая-то часть местного, туркменского населения была недовольна тем, что происходило на окраине Ашхабада. Возможно, им мешал шум стройки или не нравился запах свежего бетона. Тогда они обматывали свои полосатые халаты лентами с патронами, садились на коней и… Директор спал с наганом под подушкой, а сильной охране стройки иногда приходилось стрелять из пулеметов. Но фабрику построили быстро: строительные работы, монтаж и пусконаладка оборудования велись практически одновременно.

Этот объект долго считался визитной карточкой республики. Еще в 80-х годах фабрика работала. Работает ли сейчас — не знаю.

Задачей первого директора фабрики было наладить производство и сдать фабрику в эксплуатацию. На этом его работа заканчивалась, дальше управлять фабрикой должен был кто-то другой. И в 1935 году он вернулся в Москву.

Но остаться в столице не получилось: поступило назначение на работу в Саратов, запускать новую фабрику.  

Три года, с 1935 по 1938 г., мои родители вспоминали как лучшие в их жизни. Молоды, хорошая работа, новые добрые друзья. Действительно, хорошие друзья.

В художественной литературе есть всегда часть правды. Мне известны два автора, описавшие случай, который случился и с моим отцом. У Ю.Германа и у А.Солженицына. Помните, сотрудник НКВД предупреждает гражданина о предстоящей ему опасности? В мае 1938 года отец поехал в командировку в Москву. Один из его саратовских друзей — сотрудник НКВД — разыскал его по телефону и сказал: «Делай что хочешь, но в Саратов не возвращайся!» Больше ничего не сказал, но и так было ясно: уже несколько руководителей саратовских предприятий оказались «врагами народа».

В наркомате легкой промышленности тоже были люди, которые «всё понимали». Отцу помогли, и он был рекомендован в Промакадемию, вступительные экзамены (формальные) как раз начинались в августе. Где он «мыкался» два месяца – не знаю. Так отец снова стал москвичом.

Решением мандатной комиссии ВКЛИ СССР Вы допущены к испытаниям во Всесоюзную Промакадемию Легкой Индустрии им. т. Молотова. Испытания будут проходить с 10 по 15 августа 1938 года.

Еще недавно, до конца 90-х годов, в Москве, на въезде в Серебряный Бор располагалась небольшая войсковая часть. В ней проходили переподготовку те, кто призвался в армию по «партнабору». Вы помните, партнабор был объявлен 24 июня 1941 года.

Целый месяц будущие политруки подразделений штудировали «Краткий курс истории ВКП(б)» и немножко учились стрелять. После обучения, в звании младшего лейтенанта, недавний выпускник Промакадемии отправился к месту назначения на Западный фронт. Но, пока он добирался, немцы уже взяли Минск, и ему пришлось пятиться вместе с остальной армией, имея из оружия только офицерский планшет и бумажку с назначением в не существовавшую уже тогда часть.

На подступах к Ленинграду работали пункты сбора, которые занимались формированием новых воинских подразделений из отступавших войск. Так отец стал политруком артиллерийской батареи 241-го отдельного зенитного артиллерийского дивизиона 23-й армии. Батарея размещалась на Пулковских высотах. Когда немцы совершали авианалеты на город, первыми под удар попадала эта зенитная батарея. Бывали и у немцев перебои с обеспечением снарядами. Тогда они сбрасывали с самолетов железные бочки, в которых просверливали много отверстий. Отец рассказывал, что эти бочки, падая, издавали такой страшный звук, что после бомбардировки артиллеристам бывало трудно воевать – мешали грязные штаны.

От того времени осталась маленькая заметка в фронтовой газете. Политрук написал о подвиге боевого расчета. Вот она:

В последнем бою особенно отличился расчет старшего сержанта Лаврентьева. Прямой наводкой он расстрелял 8 дзотов врага. Слаженно и четко работали наводчик Бочкин и заряжающий Яковлев. За умелые и решительные действия расчету тов. Лавреньтева объявлена благодарность.

Правда ли в ней написана? За 8 уничтоженных дзотов – благодарность. Тёркин попросил бы медаль, а в кино дали бы орден, не меньше!

В феврале 1942 года отец заболел воспалением легких и по Дороге жизни в санитарной машине был отправлен в тыл. После лечения его списали в Управление тыла (Второй Дом обороны) и поручили шить бушлаты для ВМФ.

Единственная его «боевая награда» — Медаль «За оборону Ленинграда».

Когда в 60-х годах стали пышно праздновать День Победы и у Большого театра ветераны искали своих однополчан, я спросил отца, почему он туда не ходит. «Бесполезно, – ответил отец, – из них никто не выжил». Это он про свою батарею.

За 4 года войны отец добавил на погоны всего одну звёздочку.

В начале 1945 года отец был направлен в Польшу восстанавливать тамошние производства. Вот поляки знали, чем отблагодарить портного!  

Настоящая справка дана лейтенанту... в том, что находящиеся при нем предметы текстиля и галантереи вручены ему в качестве подарка от имени Временного Правительства Польши за оказанную помощь в деле налаживания промышленных предприятий Польши. 15 февраля 1945 год.

На документе подпись Гилярия Минца – одного из «руководящего триумвирата» в первом польском послевоенном правительстве - Бирман-Минц-Замбровский при президентстве Берута. 

Больше 10 лет продержалась эта компания во власти, пока их не сборола антисталинская группа во главе с Гомулкой. 

После войны восстанавливал предприятия в районе Дрездена. Отец получил и третью звездочку, и четвёртую, но никак не удавалось демобилизоваться. Он служил в военной приемке и разъезжал вот на таком на служебном автомобиле.

Только в середине 50-х удалось демобилизоваться и вновь заняться любимым делом – запускать новые производства.

Совсем немного документов сохранилось в семейном архиве. Не так уж много и рассказывал мне отец. Жизнь научила быть немногословным. Даже Википедия не в состоянии вместить память о многих людях, живших, творивших, рисковавших, побеждавших или страдавших. Хорошо, когда есть семейные архивы.

Платон Рощинский

Другие статьи автора

Путешествие в сказку 1001 ночи
О чем рассказали маяки
Ловцы жемчуга
Легенда Ил-12
Забытая история
Великий и невидимый: воин, ученый, политик
От денщика до генерал-прокурора
О хороших марках
Ламповая история