Атомный век. Харитон против Оппенгеймера

В августе 1949 года из пункта А в пункт Б отправился необычный литерный поезд. Его не было в расписании... да и вообще он существовал только для определеного круга людей. Все остальные о нем попросту не знали. Даже не догадывались... Путь предстоял долгий...

*  *  *

8 апреля 1949 года Ю.Б. Харитон и К.И. Щелкин представили в Спецкомитет Берии доклад о решении всех теоритических, конструкторских и технических задач по РДС-1 с приложением к нему «Порядка испытаний  РДС-1» и «Программы тренировочных полетов на полигоне».

В июне этого же года  П.М. Зернов, Ю.Б. Харитон и К.И. Щелкин направляют на утверждение Б.Л. Ванникову различные варианты транспортировки узлов изделия, за исключением непосредственно тяжелого горючего, с объекта до конечного пункта. А затем А.С. Александров просит В.А. Болятко забронировать на 10 июля два эшелона для перевозки спецпродукции из КБ-11 на Полигон № 2.

Предстояло десять долгих дней в пути. Люди, которые ехали в этом поезде понимали всю возложенную на них ответственность. Они везли на испытание изделие, которое не могло не сработать. Потому что каждый из них свою часть просчитал, подготовил и сделал на совесть. Во главе их команды стоял Юлий Борисович Харитон – человек, который никогда не ошибался, человек, который каждый микрон этой бомбы пропустил через себя, он знал ее наизусть, все чертежи и детали. Редкая, уникальная память.

Вместе с ним ехали Я.Б. Зельдович, Д.А. Франк-Каменецкий, Г.Н. Флеров.

Все они, создатели этого сверх секретного на тот момент оружия, верили в успех. В него нельзя было не верить, ведь в случае неудачи их ждал расстрел и они это прекрасно понимали.

Как вспоминал впоследствии Юлий Харитон, что незадолго до взрыва, Берия вытащил листки с фамилиями ученых, принимавших участие в создании бомбы. Напротив каждого стоял красный крестик.

- Вот видите списки? - Спросил Берия, - если все пройдет успешно, я лично уничтожу эти бумаги.

Юлий Борисович понимал, что ему-то уж точно достанется больше всех. На своем ответственном посту он был неблагонадежным из-за своей абсолютно невозможной анкеты.

Его мама – Мирра Яковлевна Буровская, актриса художественного театра, долгое время жила в Берлине, потом, в Тель-Авиве, затем, перебралась в Палестину.

Отец – журналист Борис Иосифович Харитон. В 1922-м году он попал в число идеологически чуждой интеллигенции. 

Ю. Харитон с мамой и сестрами

Родители развелись в 1907 году, мать второй раз вышла замуж и уехала вместе с мужем за границу. Борис Осипович воспитывал сына сам.

Юлий Борисович Харитон родился в Петербурге 14 (27) февраля 1904 года в еврейской семье. Свою трудовую деятельность начал в 13 лет. Одновременно с учёбой в реальном училище работал письмоводителем, учеником механика, монтером.

В 1926 году талантливый юноша уезжает на стажировку в Кембридж, в лабораторию Резерфорда. Возвращаясь из Англии, он заезжает в Берлин повидаться с матерью – иностранной подданной. Затем, получает от нее посылки и письма. Для того времени событие из ряда вон выходящее.

И, тем не менее, вопреки всем этим компроматам Харитона поставили во главе команды, которая должна была сделать атомную бомбу. Неужели в то время не было ученого с безупречно чистой анкетой? Возможно, он и был. Но Харитон очень любил физику. По его словам, атомную бомбу он начал собирать еще в 1926 году. На тот момент ему было всего 22 года. Юнец... Но уже глыба! В это время он уже сотрудник лаборатории электронной химии Ленинградского Физико-технического института.

Ю. Харитон, 1924 год

Сначала молодой ученый работал на имя и ему очень везло. В семнадцать лет он буквально влюбился в физику и стал студентом А. Иоффе, потом заинтересовал Николая Николаевича Семенова, а дальше уже имя стало работать на него. 

В том самом 26-м году Семенов дал ему тему, в ходе работы над которой Харитон провел уникальный опыт с парами фосфора. Открытие повергло в шок именитых ученых. Некоторое время спустя учитель дарит превзошедшему его ученику свою книгу, которую подписывает такими словами:«Дорогому Юлию Борисовичу, первому, который толкнул мою мысль в область цепных реакций». 

Но совсем скоро Харитон и сам «зацепится» за эти реакции и применит их к ядерной физике. И под руководством Джеймса Чедвика – одного из будущих руководителей Манхеттенского проекта, Харитон в 24 года защитит диссертацию.

В то время он знакомится с Петром Капицей. Эта дружба двух гениев продлится до конца их жизни. И даже тогда, когда Капица надолго впал в немилость, отказавшись работать под руководством Берии, Харитон ни на минуту не усомнился в друге и не предал его.

В начале 30-х годов прошлого столетия Харитон возвращается в Ленинград. Им уже завладела другая идея - динамика быстрых физико-химических превращений, если проще сказать – взрывы. Он создает отдел взрывов, а затем и специализированную лабораторию.

Я.Б. Зельдович, с которым Юлий Борисович опубликовал несколько основополагающих работ по теории цепной реакции деления урана, вспоминал: «Выбор взрывчатых веществ в качестве дела жизни свидетельствовал о смелости Харитона, о его окрыляющем чувстве научной силы».

Очень быстро Харитон становится признанным лидером в науке о взрывах. В 39-м году Курчатов, работавший по соседству в Физтехе, не мог не заметить такого ученого. Поэтому, когда в 1943-м остро и неотвратимо встал вопрос об атомной бомбе, он тут же позвал Харитона.

К этому времени Юлий Борисович за свои боевые взрывчатые вещества уже был удостоен боевым орденом Красной Звезды.

Наши физики теоретически были давно готовы к созданию бомбы. Но когда Харитон узнал, что американцы взорвали экспериментальное атомное устройство, первое чувство, которое он испытал, была досада: четыре года потери. Конечно, была веская причина - война, после которой страна была в экономическом упадке. Но ведь могли бы! Нужно было срочно наверстывать упущенное время...

Делали это быстро.... уже 18 декабря 1947 года глубокой ночью молодыми научными сотрудниками НИИ-9 (ВНИИНМ) Р.Е. Картушевой, М.Е. Пожарской и инженерами А.В. Елькиной и К.П. Луничкиной был получен первый в СССР препарат плутония в количестве 73 микрограммов. Трехвалентный плутоний был светло-голубого цвета - это была голубая капелька в миллилитровой пробирке. 

В 1948 года уже было накоплено 2 партии раствора плутония, содержащие 1200 и 2650 микрограммов плутония. А в мае этого же года впервые в стране на Заводе №12 было освоено производство металлического кальция, необходимого для металлургии урана.

Менее чем за три года был построен и внедрен в эксплуатацию завод по производству урана и изделий из него. Была создана уникальная отечественная технология, более совершенная, которая обеспечивала необходимые показатели,а также первое в Союзе производство дисциллированнного металлического кальция.

В июле 48-го в Советском Союзе впервые был получен металлический плутоний.

*  *  *

Литерному поезду по всему пути следования была открыта зеленая улица. Его движение было под особым контролем. Везли груз особой важности – ядерный заряд для первой советской атомной бомбы. Боялись повредить не только бомбу, но и ее создателей. Сталин в целях безопасности запретил Харитону летать на самолетах. 

Кстати, 18 сентября 1948 года из соображений безопасности, был подписан приказ о запрещении вождения машин сотрудниками ПГУ  (Первое главное управление при Совете Министров СССР— орган власти СССР, на который были возложены вопросы обеспечения советского атомного проекта) независимо от наличия у них прав на вождение машин.

*  *  *

После десяти суток в пути поезд прибыл на Полигон, где собрались все участники испытания и члены государственной комиссии во главе с Берией. Испытание было назначено на 29 августа 1949 года. 

С 26 июля на Семипалатинском испытательном полигоне начала работу Правительственная комиссия под председательством М.Г. Первухина. 5 августа комиссией было сделано заключение о полной готовности полигона и предложено в течение 15 дней провести детальную отработку операций по сборке и подрыву изделия. Определилось и время испрытания - последние числа августа.

Плутониевый заряд собирали ночью, тогда же вставляли и нейтронный запал. Сборку центральной части заряда проводила группа в составе Н.Л. Духова, Н.А. Терлецкого, Д.А. Фишмана и В.А. Давиденко. Члены Специального комитета Л.П. Берия, М.Г. Первухин и В.А. Махнев контролировали ход заключительных операций.

Высокое качество деталей и сборочных единиц заряда, хорошо отработанная технология и безупречная дисциплина позволили собрать заряд в строгом соответствии с конктрукторской документацией.

... По команде монтажники выкатили бомбу из мастерской в лифт, чтобы отправить на испытательную башню. Затем включили автомат подрыва, опечатали вход и отправились на командный пункт, который находился недалеко от эпицентра. С этого момента вмешаться в процесс стало уже невозможно.

29 августа 1949 года в 4 часа утра по московскому и в 7 утра по местному времени состоялось испытание первого советского ядерного заряда для авиационной бомбы РДС-1, что полностью ликвидировало монополию США на атомное оружие.

Один из участников тех событий шутил: «Главной нашей задачей было перехаритонить Оппенгеймера». И справились!Перехаритонили! Конструктивно первая атомная бомба состояла из ядерного заряда, разработанного по физической схеме американского заряда «Толстяк»и системы автоматики подрыва заряда с системами предохранения, а также баллистического корпуса авиационной бомбы собственной, советской разработки.

*  *  *

А жители огромной страны ничего не знали о взрыве и о том, что за создание первой советской атомной бомбы Курчатову, Харитону, Щелкину, Зельдовичу и другим было присвоено звания «Герой Социалистического труда» и «Лауреат Сталинской премии». Курчатову и Харитону подарили по машине ЗИС-110, а остальным - «Победы». Под Москвой выделили дачи, дали путевки в санатории, установили бесплатный проезд, детей определили в лучшие ВУЗы.

Теперь можно было и отдохнуть. Но все только начиналось...

Продолжение следует...

Атомный век. Начало

Атомный век. Отец советской атомной бомбы